Гитарная музыка жива в нашей стране!

Гитарная музыка жива в нашей стране!
Источник фото:
пресс-служба коммуникационного агентства HUMAN ELEMENT

15 февраля 2018 г. в перерыве между репетицией и концертом МЕСМИКЕ удалось пообщаться с самым титулованным российским гитаристом-виртуозом, обладателем многочисленных престижных премий и наград, о котором тепло и уважительно отзывались Эл Ди Меола, Ларри Кориел, Стив Вай, Романом Мирошниченко.

Месмика: Когда мне сказали, что буду брать интервью у Романа Мирошниченко, первый мой вопрос был: «Кто это?». Я спрашивал у своих знакомых музыкантов, и они тоже затруднялись ответить… Почему вас не так хорошо знают в России, как в США и Европе? На мой взгляд, какая-то несправедливость!

Роман Мирошниченко: На самом деле, объяснение очень простое. Вкус современного общества формируется телеэфиром и радиоэфиром, у которых свои правила, свой формат, свои законы. Если сказать парой слов, в одно предложение уместить, то моя музыка на данный момент – это просто «неформат». Даже если судить по такой простой вещи, как длина композиции, то сейчас на радио и на телевидении одна композиция длится не более 3,5 минут. Если композиция длится 5-6 минут, то уже скандал.

Соответственно, с течением времени люди привыкли к этим навязанным стандартам и форматам и не в состоянии воспринимать более сложную музыку, более многочастные произведения, в более изощренной аранжировке. О чём мы можем говорить, если у нас по центральным каналам показывают шоу «Три аккорда» или шансон и тому подобное? Красивое слово «шансон» исковеркано. Сейчас под этим подразумевается «блатняк». Сегодня большей популярностью пользуется эта музыка, поэтому, естественно, можно даже не пытаться спрашивать у такой части аудитории о том знают ли они меня.

М: Я понимаю. Тогда может быть лучше выступать не в филармонических залах, а на крупных фестивалях?

РМ: Я выступаю и на фестивалях. Более того, являюсь директором международного проекта: фестиваля «Мир гитары», где лайнап от детей до звезд первой величины. На сцене фестиваля побывали все великие: Пако де Лусия, Стив Вай, Ларри Кориел, Висенте Амиго, Эл Ди Меола, Джон МакЛафлин и каждый год происходит нечто невероятное! На сегодняшний день – это крупнейший гитарный форум. 

М: Стал читать список ваших регалий, побед, титулов и наград и сбился где-то посередине. Что они дают в личном плане? Кроме, как достойно ответить всяким критикам?

РМ: Мне лично это открывает новые возможности, новые двери, новые горизонты. Любая номинация, любое достижение на музыкальном конкурсе – это шанс для музыкантов. Тем не менее, получение определенного титула, места или звания не даёт гарантии, что музыкант ту же станет миллионером и у него будет всё хорошо. Здесь много зависит от того, как человек воспользуются этим, насколько правильно сориентируется, грамотно сработает в плане букинга. То есть соберет хорошую команду вокруг себя: концертных директоров, менеджера, которые будут заниматься его продвижением, гастролями, преподнесением его публике, и продавать его соответственно. Не каждому удаётся справиться с навалившимися грузом. Есть примеры, когда неизвестные музыканты получили премию «Грэмми», и так и остались неизвестными. Но со статуэткой.

На данный момент шоу бизнес построен так, что музыкант принадлежит сам себе. Если раньше талантливого артиста замечал крупный лейбл, то он вкладывал в артиста средства, в первую очередь, в запись альбома, потом в продвижении альбома. Затем вкладывались деньги в организацию туров в поддержку альбома, для того чтобы зритель пришёл, увидел, услышал эту музыку и впоследствии купил её в магазине, чтобы музыкант жил от роялти. А сейчас всё наоборот, мэйджор-лейблы почти что умерли. Музыкант принадлежит сам себе: он сам в себя вкладывает деньги, в свои записи, промоушен. Потом ищет менеджера, который организует ему гастроли. На этих гастролях музыканты зарабатывают живые деньги, а после концертов торгуют дисками.

Все эти титулы – это в первую очередь, подтверждение, что музыка, которую я пишу, конвертируема во всех смыслах. И это позволяет мне не раствориться в той огромной массе музыкантов. На просторах интернета сейчас все, кому не лень, записывают с телефона и клипы, и музыку, и какие-то обзоры, и тому подобное. Всё это живет по принципу, который я называю: «купил фотоаппарат – и ты уже фотограф!». Сейчас очень сложно на том же youtube простому человеку отличить, где искусство, а где - самодеятельность. В этом плане все эти звания, титулы, послужной список, биография, как бы являются такой визиткой артиста, охранной грамотой.

М: Вы как-то говорили, что в Европе и в Америке зритель более подготовлен и продвинут. Как правило, там больше меломанов и хорошо воспитанных в музыкальном плане людей, у них больше потребность в качественной музыке. В России тоже есть глубокие музыкальные традиции, известнейшие композиторы, музыканты. Как сделать так, чтобы музыка, которую вы играете, стала более популярной у нас?

РМ: На мой взгляд, в США более всеядная аудитория. В свое время 70 лет «железного занавеса» не прошли без последствий, когда всё западное запрещалось. В этом плане произошел провал, в том смысле, что совершенно разной зарубежной музыки не было на прилавках магазинов, на телевидении, на радио. Соответственно люди многого не знают, что происходило в мире. На мои концерты зачастую приходят люди, которые просто пришли на абонемент, прочитав, что там джаз будут играть. И только потом говорят, мол, на такой джаз мы будем ходить, это нам нравится!

До сих пор живы стереотипы, что джаз – это пропаганда чего-то нехорошего, это афроамериканец с саксофоном, бар, выпивка, разврат и так далее. Многие из наших музыкантов, кто выходил на поверхность из джаза, как правило, бросались из крайности в крайность. Либо играли скучные стандарты, уже всем надоевшие, либо какой-то авангард, где сплошной поток звуков и хаос. Поэтому у людей возникало такое ощущение, что, мол, это не наше, нам такой джаз не нравится. Сформировался такой стереотип.

В джазе очень-очень много различных направлений! Я нахожусь на таком пограничном стиле «фьюжн», в котором есть вкрапления всевозможных течений. Присутствуют мотивы музыки стран со всего мира: это и музыка средиземноморья, и латиноамериканская музыка, и аргентинское танго, и восточный колорит. Я экспериментирую с русской народной, фольклорной музыкой. Затрагиваю творчество великих композиторов, таких как Александр Бородин.

В Америке и на Западе у людей всё это было на прилавках магазинов, это было модно. Пик популярности такой музыки был еще в 70-х годах прошлого века. Это был расцвет рок-музыки, начиная с Элвиса Пресли, Джимми Хендрикса и так далее. Любой среднестатистический американец не понаслышке знает, что такое джазовая музыка, что такое рок-музыка. И они с удовольствием ходят на концерты. Очень переживают за музыкантов, стоящих на сцене, потому что, как правило, каждый второй американец сам немножко на чём-то пробовал играть: либо на гитаре либо на бас-гитаре, либо на ударных. И когда играешь в штатах, возникает такое ощущение, что происходит футбольный матч! Зрители настолько живо следят за солистом, что на каждый его эффектный пассаж они реагируют так, как будто забили гол! В этом плане всегда интересно играть в Америке. В России публика более наивная. Для них много открытий происходит до сих пор на сцене, особенно когда приезжаешь и работаешь в таких необычных жанрах.

М: Так у нас уже лет 30 нет никаких «железных занавесов», нет ограничений, за это время могло вырасти целое новое поколение. И у нас есть свои талантливые, техничные музыканты. Но почему у нас до сих пор нет своих стивов ваев, хендриксов, сабикасов? Почему такое происходит, что мешает?

РМ: Одна из причин в том, что был недостаток информации. Хотя, для меня он, наоборот, работал в плюс, потому что я оценил, что нашёл где-то старые записи. Я старался каждую ноту видеошколы вызубрить, выучить. Сейчас же подход более расслабленный, «спустя рукава». На youtube, мол, это всегда есть я ещё к этому вернусь… Также есть такое понятие, как «клиповое мышление»: большинство молодых ребят поверхностно хватают какие-то вещи. Поэтому их творчество, их музицирование на гитаре состоит из таких кусочков эффектных, где больше упор идёт на технику, а не на музыку. Я уже не говорю о композиции… Заучивают какие-то фигуры и тому подобные вещи, которые производят такой секундный дешевый эффект. Например, у видео может быть 3 миллиона просмотров, как человек там весело играет какую-то гармоническую последовательность. При этом, у него никогда концертов не было, нет и никогда не будет. Это последствия интернета.

Поэтому у нас и нет своего Стива Вая, Пако де Лусия. Потому что эти люди глубоко погружались в музыку. Тот же Стив Вай – большой фанат и коллега Френка Заппы, он продолжатель его традиций. Это сотни концертов, это тысячи часов, проведенных в студии, на репетициях. Они работали с целью найти себя в музыке. И не что-то повторить, а что-то новое создать в музыке. И сначала Френку Заппе это удалось, а потом и Стив Вай вывел гитару на новый уровень вместе с другими коллегами. Гитара встала в один ряд с вокалистами: можно выходить без вокалиста, работать на концертах.

М: Кстати, вопрос про свой стиль и свой почерк. Вы говорили, что для музыканта главная цель – найти свой почерк. По каким критериям вообще определяете, когда начинает появляться этот свой стиль, свой почерк? Может какие-то интонации, техника, фигуры?

РМ: Сложно сказать… По моим ощущениям, это происходило, из уст моих коллег, которые, слушая мои альбомы, начали замечать, что, мол, вот ты уже нащупал свое лицо. Касаемо совершенно свежих работ уже большинство людей и коллег, знакомых признают, что у меня есть свой почерк и я пишу свою музыку со своим звучанием, характером, узнаваемостью, гитарными пассажами и так далее. Я много работал, слушая разных музыкантов и сочинял. Годы на это ушли, чтобы сформировать себя окончательно.

М: Про импровизацию. «Я всегда не знаю, что я буду играть. Если бы выучивал и каждый день играл одно и то же, я бы, наверное, сошёл с ума» – на концертах всегда играете что-то разное, другое? А как же альбомные композиции?

РМ: У меня каждый концерт похож по студийной работе и на сцене, так как я очень много играл джазовой музыки и очень люблю импровизировать. Обычно композиции состоят из каких-то заготовок: мелодия, какие-то унисоны, если мы говорим о взаимодействии с ритм секцией либо с оркестром, полифония. А в середине, как правило, мы всегда оставляем мне пространство, где на заранее придуманную, написанную гармонию я играю сиюсекундно, то есть, это полет мысли. В этот момент рождается музыка на глазах.

М: То есть каждый концерт, по сути, уникальный получается?

РМ: Да и в студии происходит тоже самое: я всегда оставляю себе куски, которые я не заучиваю, а играю слёту. Иногда может быть несколько десятков дублей сыграно, а потом выбираю самое лучшее, что получилось.

М: Я понимаю, о чём вы говорите! У Вас была тема с написанием своего учебника по гитаре. В каком он состоянии сейчас?

РМ: Полиграфия сейчас переживает не лучшие времена, поэтому я печатался в гитарном журнале «Guitars Magazine», и там была серия уроков. А потом, с упадком печати, необходимость в издании книги сама по себе отпала. Остался тот материал из журнала, плюс я иногда что-то на своих страничках в соц.сетях выкладывал. Какие-то вещи люди смотрят, пытаются повторить.

М: Симфонический оркестр «Русская филармония»: как вы нашли друг друга?

РМ: Мы познакомились, сотрудничая вместе на очень хорошем проекте. На фестиваль «Мир гитары» приезжал Стив Вай, и ему понадобился оркестр и хорошая ритм-секция. Ритм-секцией оказались мы, то есть, я и мои музыканты, которые сегодня играют. В качестве оркестра мы пригласили «Русскую филармонию». Как оказалось, это было не одноразовое сотрудничество. Именно проект Стива Вая был очень сложным: очень сложный материал именно для оркестра. И в короткие сроки нужно было осилить его и им, и нам. Мы же всё время своими проектами занимаемся, а тут вдруг нам дали задание его 18 композиций поднять, которые очень сложные. Например, партия второй гитары, то есть моя, в очень многих местах дублировала в унисон Стива Вая! Поэтому пришлось поднять целый пласт совершенно новой для меня музыки. Я слушал Стива Вая, но никогда не вникал глубоко.

М: Это вообще нетривиальная задача, сыграть что-то со Стивом Ваем!

РМ: Согласен, и тем не менее, мы справились, и Стив остался очень доволен, как нами, так и оркестром. Концерт был очень успешным! Мы подружились и стали приглашать «Русскую филармонию» в новые проекты. Мы осилили две оперы Ларри Кориела по мотивам «Войны и мира» и «Анны Карениной» Льва Толстого. Также мы хорошо познакомились с их директором и генеральным продюсером Гаянэ Шиладжян. Когда она увидела, что я достаточно гибкий музыкант, который играет не только музыку своих проектов, но и легко вливается как сессионный музыкант, как гость, она мне предложила поучаствовать в серии концертов их проекта «Хиты рок-музыки». Я с удовольствием принял участие в этих концертах в Доме музыки в качестве приглашённого гостя. Играл всевозможные соло рок-хитов. И всё это привело, в том числе, к сегодняшнему концерту, которые поделен на несколько частей. Участвуют несколько разных солистов. Один из блоков – это я и моя группа. Мы играем мною любимого Астора Пьяццолу и Гарри Мура.

М: Это же большая работа: это репетиции, это нужно сыграться с оркестром… Как Вы успевайте с вашим графиком?

РМ: Мы с симфоническим оркестром какие-то вещи впервые начали еще 2005 году делать. За эти годы собрали много материала, мы были достаточно подготовлены. Тем не менее, нам пришлось поднимать сейчас материал, который мы давно не играли. В итоге, два дня репетиций, генеральная репетиция перед концертом, саунд-чек. Сейчас поговорю с вами, и надо успеть настроить гитары.

М: Фестиваль «Мир гитары», в котором участвуют звезды мировой величины. Расскажите о нём побольше! Будет ли в этом году?

РМ: В этом году фестиваль пройдёт в 21-й раз. Проходит он в Калуге, в зале филармонии, и будет идти 5 дней. Хедлайнером фестиваля будет Дженнифер Баттон, гитаристка Майкла Джексона. В рамках фестиваля я буду отмечать 25-летие творческой деятельности, отыграю альбом, который вошел в пятерку номинантов американской премии «The Independet Music Awards». Будет премьера гитариста из Дании Хендрика Андерсона, концерт гитары с оркестром. Ожидается, что приедет бас-гитарист группы «Whitesnake», сын Марка Мендозы; в очередной раз мы покажем всем, что гитарная музыка живёт в нашей стране.

Спасибо Вам за интервью!

Беседовал: Игорь Синёв

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!